Такой Театр

Чтобы не провести всю дорогу-жизнь в одиночестве

В «Таком Театре» состоялась премьера пьесы «Человек случая».

Да-да, не Байрон с Климом, не Пристли, не Чехов и не Шолом-Алейхем оказались самыми «заковыристыми» текстами «Такого театра», а именно ранняя пьеса актрисы и драматурга Ясмины Реза «Человек случая». Автор хитов «Бог резни» и «Арт», эту пьесу она написала словно сама для себя, о себе и о том, что пришло ей в голову. А может, так оно и было, ведь «Человек случая» написан задолго до предвыборной кампании Николя Саркози, летописцем которой Ясмина была, до пьесы, по которой Роман Полански снял фильм…

Сюжет, казалось бы, прост: двое едут в купе поезда Париж — Франкфурт. Он — популярный писатель Поль Парски (Виталий Коваленко), как водится, в творческом кризисе, а она — его давняя большая поклонница, ее зовут Марта (Марина Солопченко). На протяжении пути они пытаются заговорить друг с другом, отвлекаясь на мысли, которые крутятся в их головах. У него — истерика по поводу возраста, болячек, сексуальных опытов, у нее — переживание смерти близкого друга вперемешку с мыслями о том, что нужно покрасить волосы. (Как тонко драматург передает эту милую гендерную особенность: даже в самые тяжелые минуты не забывать о том, что надо быть красивой, и как замечательно это играет нежная, женственная Солопченко!)

На первый взгляд, их монологи — потоки сознания, сквозь которые первые несколько минут даже сложно пробиться. Режиссер Александр Баргман поставил перед своими артистами сложную задачу, с которой актеры блестяще справляются: существовать вместе, но врозь. Взаимодействовать, отвернувшись друг от друга. Вести диалог, находясь в монологе. Пьеса словно состоит из двух. Ее монолог и его. Периодически эти потоки сливаются в один, и в этих точках соприкосновения рождаются непередаваемо пронзительные слова. У них нет ничего общего, кроме его романов. А это, оказывается, так много. Вся душа человека развернута и положена на демонстрационный стол: бери и разглядывай. Писатель в этом смысле всегда обнажен. И Виталий Коваленко, некогда сыгравший Иванова, стопроцентное — попадание в роль. Растрепанный в своих чувствах, мучающийся от собственного несовершенства, не знающий толком, чего ему хочется, — актер словно тащит во французскую пьесу еще и своего чеховского персонажа и пытается примириться с ними обоими.

Эмиль Капелюш игровое пространство Музея Достоевского, где играют спектакль, развернул вдоль, вытянул. В комнате, точнее купе поезда, очень темно. Несколько натянутых струн, на них тканевые жалюзи — те, что закрывают окна купе. А по стенам бегут наперегонки тени верстовых столбов. В дальнем углу рояль с поднятой крышкой, вокруг него несколько артистов. Они — музыка спектакля. Одетые в черное, похожие то ли на печальных клоунов, то ли на торжественных парижских официантов, они то изображают стук колес, то аккомпанируют эмоциям главных героев, то озвучивают их мысли… Иногда вспыхнет сигаретка Марты, когда она, вспоминая, как изменился ее близкий друг после отцовства, как их дружба отошла для него на второй план и стала обузой, затянется и выпустит в воздух нервный клочок дыма.

Их внутренние переживания сопрягаются с переживаниями желания и невозможности начать беседу с соседом по купе. «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я» — это только в песне трогательно, узнаваемо и мило. А в жизни — мучительно. Сделать первый шаг страшно, а не сделать — потом корить себя, признавать свою трусость. Оба варианта одинаково непривлекательны. Так и едем мы годами по жизни, не находя в себе силы сделать первый шаг. И совершенно неожиданно, прибыв на конечную станцию, удивляемся, что всю дорогу провели в одиночестве. Этим двоим из поезда Париж — Франкфурт повезло: они разговорились, она призналась, что давно является большой поклонницей его книг, он, заваленный комплиментами, покинул купе, наверное, в отличном расположении духа. А дальше, вероятно, их жизнь продолжилась так же, да не так же. Иногда появляется такой «человек случая», попутчик в купе, продавщица в магазине, стюардесса в самолете — незнакомый, внезапный человек, — он скажет пару слов, и жизнь наша поворачивает в другую сторону. Потому что мы от сказанных слов становимся другими. Мы не узнаем, чем закончилась история Марты и Поля. Скорее всего, ничем — с точки зрения поворота сюжета. Они не стали парой, не поженились и не нарожали детей. Они просто разошлись. Но разошлись уже другими людьми.

Катерина Павлюченко,
газета Невское время, 27.06.2012