Такой Театр

Такие статьи про «Чёрствые именины»

*********************************************************

В Питере этот спектакль обожают, ходят на него по несколько раз, хранят фотографии, а поклонницы Александра Баргмана без конца обсуждают, каков он был сегодня, а каков – вчера. В Москве, если что и может заманить зрителей в Дом художника, который приглашает питерцев по рекомендации часто здесь бывающих "Лицедеев", так только имя режиссёра – певицы из "Колибри" Натальи Пивоваровой (по образованию, как говорят, режиссёра массовых представлений). Александра Баргмана – одного из лучших питерских молодых актёров – в Москве почти не знают, хотя он приезжал сюда со спектаклями, по крайней мере, дважды – с гастролями Александринки, в которой тогда работал.

В тяжёлом, помпезном "Борисе Годунове" он играл Самозванца, но зрители, сразу после премьеры германовского "Хрусталёва" пришедшие смотреть на "Бориса" Юрия Цурило, уходили разочарованные, не обратив внимания на пошловатого и ироничного красавца Лжедимитрия. Потом он играл в рассчитанном на крошечный зал "P.S.", который привозили на "Золотую маску". Короче говоря, в отличие от начавшей немного позже него актёрской троицы из театра Ленсовета – Трухин ("Менты"), Пореченков ("Агент национальной безопасности"), Хабенский ("Убойная сила"), которая теперь бьет морды на всех телеканалах, Баргмана, ещё не выпитого телевидением, в Москве на улице не узнают в лицо. Так вот, Александр Баргман и Ирина Полянская показывают столь же обаятельный, сколь и бессмысленный спектакль "Чёрствые именины", на который всем, кто любит не только высокодуховное и основательное искусство, я настоятельно советую сходить. Спектакль, задуманный как импровизация, действительно совершенно живой и каждый раз новый: актёры приветствуют знакомых в зале и с демонстративной учтивостью провожают тех, кто не досидел до конца, уверяют зрителей, что не надо отключать телефоны ("а вдруг там что-то важное?"), и, услышав звонок в зале, живо интересуются, кто это и что говорит. Взяв маленькую женскую пьеску на тему "встретились два одиночества", два актёра валяют дурака на полную катушку почти два часа кряду. Сначала они, важно рассевшись за столом, рассказывают, кто они такие и что собираются делать. Потом вроде бы примеряются репетировать, без конца сбивая друг друга, подкалывая и заставляя по сто раз по-разному повторять каждую реплику. И, наконец, исчерпывают сюжет, так и не начав играть "по-настоящему". Спектакль, как газированная вода – свежая, бурлящая, лёгкая. И пьется, как газировка, – легко, весело, с удовольствием!

Дина Годер

*********************************************************

Странно писать об этом спектакле. Вы бы стали писать рецензию, скажем, на свою встречу с друзьями, на вечер, проведённый в хорошей компании? А между тем спектакль, о котором пойдёт речь, меньше всего похож на традиционное театральное представление. Если это и театр, то скорее "домашний". А отсюда – совсем иная атмосфера в зале, иные отношения между актёром и зрителем, иное, особенное, настроение. Подобных работ в театральном Петербурге немного: это своего рода эксперимент, смелая проба. А потому еще более странно об этом спектакле не писать. Наталья Пивоварова – лидер знаменитых "Колибри" – выбрала для своего режиссёрского дебюта актёров Ирину Полянскую и Александра Баргмана. Художник Борис Петрушанский оформил крошечное сценическое пространство "Особняка", завесив его картоном ярких весёлых цветов. Пианист Юрий Соболев подарил спектаклю красивые лирические мелодии. "Такой театр" – значилось в афише. Зрители, пришедшие на "Чёрствые именины", сразу почувствовали себя свободно и легко. Пока публика рассаживалась, Баргман и Полянская бродили по сцене: что-то поправляли, с кем-то переговаривались, передавали в зрительный зал недостающие стулья; оба – в совершенно обычной, нетеатральной одежде... Перед началом в качестве "приглашённой звезды" пространную речь произнес Александр Лушин. Его загадочное появление актёры объяснили тем, что он "просто Наташин муж". Зритель же, кажется, был рад видеть знакомое лицо из популярной телепередачи "Сегоднячко-Питер" и не особо задавался вопросом о месте Лушина в спектакле.

А потом Ира и Саша (как они до сих пор обращались друг к другу) вдруг объявили, что сейчас "попробуют нам что-то сыграть", и всё из-за того, что "Наташа как-то вдруг решила, что она – режиссёр". Последнее замечание было произнесено актерами иронично и сочувственно, что должно было настроить зрителя на театральную игру, в которой отправной точкой будет "отсутствие режиссёра". Меж тем это "отсутствие" оказалось просто режиссёрским приёмом, на который большинство зрителей, соскучившихся по непосредственной актерской эмоции, с удовольствием купилось. Баргман и Полянская играли не столько пьесу, сколько с пьесой, бесконечно обыгрывая одни и те же сцены или реплики, пародируя друг друга и обращаясь за поддержкой к залу. Необыкновенно смешно и заразительно! Однако опытный зрительский глаз не мог не заметить, что все эти "импровизированные" приколы и трюки тщательно отрепетированы – настолько органично вписывались они в общий ход действия.

Никто не чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, а потому не жаждал восстановления привычной "четвёртой стены" между сценой и залом, не ворчал, что актёрские интермедии разрушают сюжет. Зал единодушно хохотал над героиней Полянской в обновке – огромной бесформенной шляпе и увлеченно аплодировал, узнавая вдруг в Баргмане пародируемых Кикабидзе и Павлиашвили. Искренность и открытость актёров, санкционированная режиссёром, настраивали на исключительно дружественное к ним отношение. Иногда им хотелось сочувствовать: то аккомпаниатор заиграет в неподходящий момент и его придётся обрывать ("Хватит, Соболев!"), то, как раз к драматичной сцене, света окажется слишком много, и артистам надо будет самим исправлять эту неточность ("Света поменьше, пожалуйста... ещё поменьше... спасибо"). Но виртуозная эксцентрика не стала самоцелью. И львиная доля самого искреннего зрительского сочувствия досталась все же не актёрам, а их одиноким, нескладным, но таким обаятельным персонажам – имениннице Наде и Виктору, которого героиня обнаружила в праздничный день на собственном балконе. Просто актёрам и режиссёру понадобилось изрядно потрудиться, чтобы спасти сентиментальную, по сути, пьесу от слащавого мелодраматизма. И зрители выказали безупречный театральный вкус, поддержав их в этом благом начинании. За что и были вознаграждены. Чёрствый (по "роли"), а на самом деле почти тёплый пирог, которым Надя собиралась угостить Виктора, оказался в зрительном зале. А влюблённые герои уснули за столом, так и не попробовав его.

Маша Долматова,
Вечерний Петербург


*********************************************************

По сценическим площадкам города кочует спектакль "Чёрствые именины", поставленный Натальей Пивоваровой, бывшей солисткой группы "Колибри". Театральное творчество звезд кабаре вызывает законные опасения. Ученица Вячеслава Полунина, птичка-"Колибри", легенда рок-сцены – этих характеристик госпожи Пивоваровой достаточно, чтобы ожидать капустника, хеппенинга, клоунады, но никак не драматического спектакля-дуэта, сыгранного актрисой Молодёжного театра Ириной Полянской и Александром Баргманом из Театра на Литейном. Лаконичные щиты-декорации – дело рук легендарного Бориса Петрушанского, музыкальное сопровождение – известного джазового пианиста Юрия Соболева.

Спектакль включён известным своей суровостью театроведом Мариной Дмитревской в обязательную для студентов Театральной академии программу и удостоился отдельного билета на экзамене. А Алексей Климушкин, организатор проекта "Богема", мечтающий приобщить работающих допоздна клерков к актуальному искусству, пригласил "Чёрствые именины" в ресторан "Валхалл". Легенда, соответствующая, впрочем, реальности, гласит, что госпожа Пивоварова училась на режиссёра в Институте культуры аж двадцать лет. То её выгоняли за причастность к "Лицедеям", то она сама уходила по семейным обстоятельствам. "Чёрствые именины" – её дипломная работа. Пожалуй, стоило учиться ремеслу столько лет, чтобы так его понять, возненавидеть и полюбить. Пьеса безликой Г. Соколовой – из разряда "нарочно не придумаешь", выловленная режиссёром из "Любви", сборника одноактных пьес, рекомендованных к постановке в самодеятельных театрах (1990), она концентрирует всю лирическую пошлость советского театра, от "Пяти вечеров" до "Иронии судьбы". Душегрейная история о том, как встретились два одиночества: 32-летняя интеллигентная Надя с несложившейся личной жизнью и немудрёный 37-летний лесоруб Виктор, случайно попавший к ней на день рождения, да и уснувший с устатку на балконе.

Истерический смех рождается в зале, когда до оторопевших зрителей доходит суть действа. Спектакль – не про любовь, а про театр, его неизбывную фальшь. Каждая сцена разыгрывается несколько раз, каждая фраза звучит в нескольких регистрах. Изрядная доля продуманной импровизации делает каждый спектакль уникальным. Актёры препарируют механику театра и по очереди становятся его постановщиками, столь же заштампованными, как и его герои. Носятся в воздухе сюрреалистические термины "в зерне роли", "наплыв", "органика".

Они безжалостно дрессируют друг друга: "сыграй так, чтобы я видел, что ты именно Надя, а не Лена", "сыграй надломленную Надю", "сыграй, что ты из Хабаровска". На эту последнюю реплику господин Баргман начинает смачно хлопать себя по шее, истребляя виртуальный сибирский гнус. Заигранный текст дает простор для освежающих языковых игр, и тогда-то всплывает в разговоре "твоя подруга-простидура" или загадочный "подтахтусунул", оказывающийся рюкзаком лесоруба. А тапёр смотрит на сцену с видом глубокого превосходства лабуха-интеллектуала, щедро поливающего пирожное Г. Соколовой сиропом а-ля Джо Дассен и Поль Мориа.

Михаил Трофименков,
КоммерсантЪ, Санкт-Петербург


*********************************************************

В Москве мало знают о "Таком театре" из Питера. Но, видимо, скоро узнают. Спектакль "Чёрствые именины", поставленный бывшей вокалисткой группы "Колибри" Натальей Пивоваровой, этой весной будет участвовать в конкурсе "Золотой маски" в номинации "спектакль малой формы". Но москвичи уже успели оценить питерский хит, показанный на сцене Центрального дома художника на Крымском валу. Атмосфера, как и было задумано, получилась почти домашняя. Выйдя на сцену, артисты непринуждённо болтали о том о сём с публикой, которая не сразу поняла, что представление уже началось. "Истоптавшая все питерские подмостки" Ирина Полянская и рекламный голос пива "Невское" Александр Баргман пожаловались собравшимся на то, что "госпожа Пивоварова вдруг решила, что она режиссёр" (что следует из её диплома), "госпожа Соколова решила, что она драматург", а "нам теперь отдувайся". Для пущего контакта с публикой ей даже предложили выбрать номера страницы и строчки из учебника по режиссуре для формулировки сценического задания. На этот раз выпало что-то о театральной борьбе. Взяв на вооружение новую установку, артисты через читку и безумно смешные репетиции перешли к собственно пьесе. Её сюжет – вариация на тему нашего главного новогоднего киношлягера "Ирония судьбы, или С лёгким паром", история об одинокой интеллигентной женщине и иногороднем мужчине, случайно заснувшем на чужом балконе. Чем всё закончится, понятно с самого начала. Поэтому сама пьеса занимает в спектакле то же место, что и романсы Алябьева в исполнении Александра Лушина, время от времени возникающего "на экране" нарисованного телевизора, или песни из других любимых народом кинофильмов, которые вдруг ни с того ни с сего начинают петь герои.

Всё это повод подурачиться и доставить зрителям радость узнавания, слаще которой в театре ничего нет. Демонстрация театральной изнанки (вот это, мол, режиссёрский ход, а это актёрский приём) – вещь не бог весть какая новая, как и прямой контакт с залом. Но Ирина Полянская и Александр Баргман не зря считаются одними из лучших в когорте молодых питерских актёров. Они легко и изящно играют на штампах, заставляя зрителей от души смеяться все полтора часа, что идёт спектакль. Так что чёрствым в этот вечер остался разве что праздничный пирог, которым напоследок угостили публику.

Марина Шимадина,
КоммерсантЪ, Москва