Кирилл Балберов,
Екатерина Медведева

«RE:Питер». Реальность здесь и сейчас,
№ 5, апрель 2007 г.




Такой Театр

«Иванов»: ТАКОЙ вот театр

С новым "Ивановым"! Состоялся режиссерский дебют актера Александра Баргмана.


Артистам Александру Баргману и Анне Вартаньян надоело видеть многочисленные эксперименты над чеховскими пьесами. И они поставили своего "Иванова".

Из реквизита на сцене – стулья, солома и огромный шкаф. Да, еще ружье, которое не нервировало зрителей своим видом, не заставляло думать о назначении, выстрелив в самом начале. Все герои остались целыми и невредимыми. А больше ничего и не нужно. Актеры заполняли своими эмоциями, переживаниями, чувствами все пространство маленького зала. Каждое слово, каждый вздох, мимолетная улыбка, случайный взгляд – все так, как будто зрителей нет. Есть только герои пьесы и их маленькая жизнь. И режиссер в последнем ряду что-то записывал в толстую тетрадь. То хмурился, то улыбался, но ни на секунду не отвлекал внимание от игры актеров.

Мы побывали на генеральном прогоне перед премьерой. Спектакль играют в здании музея Достоевского на Кузнечном переулке. В таком маленьком уютном зале. Все это – еще один взгляд на пьесу о переплетении жизней разных людей, о мужских слезах и достоинстве. Все это работа "Такого театра", который существует уже пять лет.

Накануне премьеры мы пообщались с режиссером нового спектакля, Александром Баргманом.

– Александр, как режиссер, Вы не устали от классики?

– У меня был период перенасыщенности классикой. Сейчас нет. Пусть это будет хоть гиперклассика, но меня это тревожит, беспокоит... Настоящее классическое произведение тем и прекрасно, что оно вечно.

Я хочу, чтобы каждое слово, каждое движение артиста на сцене были осознанными, прожитыми. Не уверен, что мы добьемся этого сразу. Я просто счастлив, что артисты доверились мне. Я никакой не режиссер. Я просто артист, которому надоело видеть чеховскую фигню на сцене.

– Тем не менее, Вы ставите все того же классического Чехова...

– "Иванов" – одна из великих пьес, написанных когда-либо. Она вневременная. Это величайшее художественное высказывание о сущности мужских проблем. О том, что раздирает талантливого человека. О взлетах, падениях, тупиках. О том, что обыватель называет кризисом среднего возраста. Чехов называет это надломом, который Иванов не может объяснить.

– Не боитесь, что ваше новое видение Чехова не поймет петербургская публика?

– Да, вы знаете, в последнее время я боюсь ходить в театр. Я боюсь разочарований. Я боюсь увидеть театр в театре. Такую дурную понятную зрителям театральность. Я боюсь проторенных путей. Боюсь найденных вещей. Штампов. Я не могу видеть бессодержательных артистов. Я не могу видеть, когда на сцену выходит актер с целью просто отыграть пьесу и пойти дальше. Я не могу видеть артиста, который, имея удивительную, фантастическую роль уникальной драматургии, сущностно и человечески не имеет к ней никакого отношения. Он думает, что он лицедей. Но сегодня это не работает. Я часто вижу спектакль, который не волнует его создателя. Мне надоело видеть искусственность, искаженность классических пьес. Моя постановка "Иванов" – сложное и противоречивое произведение, главный герой которого заставляет переживать вместе с ним его переломный момент в жизни. Это произведение как нельзя актуально на сегодняшний день.

– Вы уже 15 лет на сцене. На ваш взгляд, много "фигни" в театре – это тенденция чисто петербургская?

– Я заметил, что Петербургу театры нужны в меньшей степени, чем Москве. В Москве потребность в том, чтобы ходить в театр, подпитываться, радоваться, задавать себе вопросы, гораздо выше, чем здесь. Я бываю в Москве, я играю там спектакли. Я понимаю, что там совсем другая густота интереса к театру. Здесь какая-то странная инерция по отношению к тому, что город предлагает зрителю. У нас есть определенные театры, определенные режиссеры. И мы так и живем, довольствуясь этим немногим, данным нам откуда-то свыше. Но какого-то бурления, кипения театральной жизни у нас нет. Нет каких-то подвалов, которые есть в Москве, куда могут приходить какие-то люди, что-то такое затевать, что у них болит, что им хочется сделать. Петербургская театральная жизнь очень болотна и инерционна. Я не знаю, в силу чего.


В своей новой постановке по пьесе Чехова "Иванов" Александр Баргман хотел, чтобы каждое слово, каждое движение чувств артистов были осознанными или прожитыми. Не вышло. Не получилось. Прожили, прочувствовали эти чеховские жизни не только артисты, но и зрители, которые увидели 25 марта, как рождается на свет новое видение пьесы Чехова.

P. S. У Чехова главный герой застрелился, не найдя себя, не разобравшись в своих чувствах. У Баргмана и Вартаньян Иванов просто уходит. Куда – решать вам.

Совет от Александра Баргмана, куда сходить: на спектакли Морфова, Эренбурга, на старые спектакли Додина.

Балберов К., Медведева Е. Иванов: Такой вот театр // "RE:Питер". Реальность здесь и сейчас. 2007. N 5. апрель. С.6.