Анна Кислова

Газета «Час пик»
№ 224, 20-26 июня 2007 г.




Такой Театр

Шепоты и крики

Это нервность вполне в духе нашего времени. Кроме того, Чехов не написал больше ни одной пьесы, где бы положительный герой мог произнести такие слова: "не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках...". А дядя главного героя, "милое старое дитя", добродушно пародирует акцент главной героини Сары. Она же в ответ заразительно смеется. Уж слишком картина нравов. И не без этического перекоса. И не слишком ли зоологически невоспитан "старое дитя" граф Шабельский. Всегда возникал вопрос, а что герой интеллигент делает в обществе Зюзюшки Лебедевой - ростовщицы, Марфы Бабакиной, которая говорит "очень вами благодарна", в обществе, где культура на уровне Феклуши-странницы. А он ведь тонкая, ищущая натура. Уж очень "дикобразен этот мир", посмотришь на них - и сразу стреляться хочется. О чем вообще с ними говорить? Так что поступок главного героя в финале более чем понятен.

Известный и любимый многими артист Александр Баргман решил поставить спектакль по этой пьесе на сцене Музея Достоевского. Иногда вот смотришь спектакль и думаешь: "Боже, из какой же это жизни, про кого измыслено, кто эти люди, что они хотят сказать, где они выкопали ходули или котурны, или какой другой психологический реквизит..."

В поставленном Баргманом спектакле ничего такого спрашивать не хочется. Что-то слышится родное во всех этих стонах, вздохах, и все свежо. Но довольно трудно поддается словесной реконструкции, точнее, меньше всего поддается. Здесь очень актерская режиссура, конструкция не логическая, а эмоциональная. Но эта эмоция очень точно протянута от начала до конца. И поэзия присутствует.

Первый раз вижу, чтобы Иванов (Виталий Коваленко, актер Александринского театра) был не физический и моральный урод, а прелестный, интеллигентный человек, добрый и хорошо воспитанный. Но на него все валиться, как бывает в современной жизни (да и в любой другой): жена, любовь, долги, болезни. А он вместо того, чтобы послать все это к черту, еще о чем-то думает, кого-то жалеет.

Виталий Коваленко по-хорошему современен. Но его стилистика изысканная, слегка в стиле Серебряного века. Его "нежность и стойкость" наводят на мысль, что мог бы сыграть Гумилева или даже Андрея Белого. Иванов Виталия Коваленко демократичен и изыскан, нежен и мужествен.

В отличие от "бесполой" традиции, в этом спектакле женско-мужская тема звучит живо и естественно, Сара (Анна Вартаньян, актриса театра Комиссаржевской) и Иванов молоды и прекрасны. К тому же это вполне человеческая любовь. Когда он берет на руки маленькую, больную жену, сердце сжимается. Сценография весьма лаконична. Мы сидим вдоль длинной стены зала, где вся декорация - три стула, деревянная дверь с умывальником с одной стороны и рояль с другой. Актерам предоставлена свобода передвижения. А нас хотя и не провоцируют выбегать на сцену и участвовать в действии, но мы и сами часто "сливаемся" с тем, что происходит.

В спектакле Баргмана получилось главное, зачем приходишь в театр: он про нас. Это мы там бегаем и не можем свести концы с концами (Чехов и впрямь получается бессмертен, как какая-то "вечная форма" для любой действительности). Мы созвучны персонажам, крутимся как Боркин (фигура несколько балаганная, но в исполнении Павла Юлка - милая). И мы как Иванов, не можем совершить некие поступки, ибо тогда это уже не мы.

Замечательный финал. У Чехова Иванов, как известно, отвергает Сашу и стреляется. Здесь герой не стреляется, а уходит в другой конец темного зала, где, освещенная тихим светом у рояля, ждет его отмучившаяся и вечно любившая его жена. Они улыбаются друг другу, смотрят в ноты и беседуют. Это своего рода хэпи-энд, очень тонкий и очень чеховский. Н свете счастья нет... А не на свете?

В этом неровном, но дышашем, как морская губка, спектакле хорошие актеры. Молодая, прелестная и узнаваемая Саша (Галина Жданова), все общество у Лебедевых, начиная с самого Лебедева (Александр Алексеев, артист "Нашего театра"). Прелестная Марфа Бабакина (Галина Худова, актриса театра Зазеркалье). В конце первого действия она, эта карикатурная Мерилин Монро, вдруг поет дивным голосом нечто вечно женственное доказывая, что и она человек. Она не на шутку влюблена в графа Шабельского (здесь история выходит за рамки приобретения графского титула), а вот он-то, Шабельский (Г. Алимпиев), действительно аристократичен, но как-то слишком зол и ядовит. И конечно слова "большой ребенок" могут быть отнесены к Иванову, а не к нему. Временами действие провисает, временами оно грешит излишней балаганностью, но милое легкомыслие свидетельствует о том, что режиссер - несомненное дитя. Добра и света.

Кислова А. Шепоты и крики // Час пик. 2007. N 24. 20-26 июня.