Такой Театр

Люцифер - «несущий свет»

Анна Вартаньян - актриса и режиссёр. Её роль в спектакле Каин обозначена несколькими вопросительными знаками - Люцифер?? Размышления об одиночестве и путях человеческих душ, немного о синтетическом в театре и жизни. Разговор состоялся сразу после спектакля.

Журналист: Аня, здравствуйте. Я знаю, что вы сорежиссёр этого спектакля и соавтор этой пьесы. Или я чего-то не понимаю?

Анна Вартаньян: Нет. Пьесу написал Клим. Такой есть драматург - Клименко. И когда мы с Сашей делали спектакль на основе Байрона мы столкнулись с тем, что нам не хватает материала для того, что мы хотим сказать о их путешествии, о том, что Люцифер в нашем спектакле является проводником, а текста для этого у нас не было. Я просто вспомнила, что знаю пьесу, которая называется Активная сторона бесконечности. Это Клим написал по Кастанеде про дона Хуана и Карлоса, которые тоже совершают некое путешествие. И это нам очень помогло. Мы включили всё это в структуру спектакля...

Журналист: То есть текст не ваш, но ваше привнесение его...

Анна Вартаньян: Это реальный текст пьесы Клима, мы от себя ничего не добавляем.

Журналист: На самом деле? Я вот хотела спросить как раз, какова доля импровизации чисто текстовой в этом спектакле.

Анна Вартаньян: Там есть импровизация в переходах от текстов к текстам, но как таковые тексты авторские. Великолепные. Я считаю один из лучших драматургов, которые делают вещи об энергии, о чём-то таком, о чём нам интересно было исследовать.

Журналист: Вопрос хотелось бы задать... Я как зритель смотрела и мне всё хотелось понять - а чего Вы хотите от Каина? Ваш персонаж от персонажа... или всё-таки от актёра, играющего Каина?

Анна Вартаньян: Там же сложно, у нас всё перепутано, Каин - персонаж и Каин - играющий актёр. А по большому счёту разговор-то такой серьёзный, в принципе он касается не только актёров. Отказаться от идеи своей уникальности и исключительности и самости, что ли, чтобы увидеть мир другими глазами, то есть поменять угол зрения. Быть счастливым... Я тут недавно подумала: счастье - с-частью, то есть, как только ты часть чего-то большего, тогда ты и «внутри» этого момента находишься, тогда ты счастлив и мир начинает любить тебя. А мы все страдаем от одиночества, от того что нас не любят, а мы просто сами себя не любим. Мы все уникальные совершенно и каждый нужен природе зачем-то. Поэтому быть тем, кто ты есть - самое главное. А это уже большой вопрос. Большое путешествие нужно совершить. Люди, может быть, до конца жизни не могут понять что это такое. Но вот собственно в пути и есть смысл. Чтобы понимать это, понимать и понимать.

Журналист: Но вот ваш персонаж - он вызывает сочувствие, он несчастен. А как он может научить быть счастливым другого, если он несчастен сам?

Анна Вартаньян: Я бы не сказала, что он несчастен - он одинок. Просто он рад встретить другого, который так же одинок. Мы же все по своей природе одиноки - вы не узнаете меня, я не узнаю... даже в любви так. Люди договариваются о неком существовании и ценности другого, значимости для другого человека. И каждый является единицей и в этом он прекрасен. В одиночестве нет ничего такого страшного, наоборот. Это не пустота. Наша ментальность нас так настраивает... Пустота не означает отсутствия чего-то наоборот - присутствие всего. Мы забываем просто о второй половине, о второй половине одиночества. Единый, значит целый, значит уже Бог.

Журналист: Тогда почему Ваш персонаж - Люцифер? Пускай даже и с тремя вопросительными знаками.

Анна Вартаньян: А вы знаете, что Люцифер в переводе означает «несущий свет»?

Журналист: Нет.

Анна Вартаньян: Вот, я вам говорю. Люцифер это тот, кто несёт свет. Мы от этого и плясали, собственно. Это не демон. Он падший ангел, да. Но я опять же говорю, что к религии это не имеет отношения. Потому что всё сейчас в мире выходит за рамки этого. Квантовую физику же открыли... Я не против никакой религии, просто это на человека накладывает определённые рамки что ли, стереотипы поведения, восприятия. А сейчас происходит некий синтез. В театре, что мне интересно исследовать - синтетическое искусство становится, то есть включающее в себя многое. Точно так же как и мир сейчас всё синтезирует.

Журналист: Не знаю, удалось ли Вам добиться от актёра того чего Вы хотели, но, будучи зрителем я испытала какой-то сдвиг сознания и Кастанеду вспомнила. Воздействуя на Каина, Вы воздействуете на зрительный зал… А эта открытая четвёртая стена... идея этого Вам как актрисе близка?

Анна Вартаньян: Вообще - да. На самом деле это в пьесе Клима эта открытая стена, то есть к зрителям мы обращаемся непосредственно. А вообще, то, что мне интересно - даже если там есть якобы какая-то стена, я думаю, что театр сейчас выходит за рамки этого. Говорят, что билет это не гарантия безопасности теперь для человека. Недавно зрители сидели на спектакле и девушки разговаривали между собой о том, что на каком-то билете было написано - страховка. Я не знаю что это такое, но скоро, наверное, зрителям потребуется страховка какая то. Я считаю, что театр должен трогать так, чтобы действительно было больно. А иначе зачем? Я поэтому редко хожу в театр. Я хочу это испытывать. Я туда прихожу за этим... Я не хочу оставаться равнодушной.

Журналист: А вот этот театр - Такой театр, чем он отличается от других? От классических, академических...

Анна Вартаньян: Он изначально задумывался как сборище таких одиноких одиночек, людей которые может быть где-то не могут воплотить то, что они хотят. Для меня было так. Я пришла сюда... Я предложила Саше делать пьесу, которая уже не идёт, но мы долго играли этот спектакль - Жан и Беатрис... Я не находила места, где бы я могла выразить то, что я хочу, исследовать что-то... Здесь такая атмосфера, которая позволяет быть свободными, независимыми. В принципе в этом и проблема что мы работаем в разных театрах и очень сложно нам собираться, но с другой стороны это такой цирк на колёсах... и мне это нравится.

Журналист: Спасибо Вам огромное...


Театральный видеожурнал «Подмостки в Петербурге», 12 сентября 2011 г.

Видеоверсию интервью можно посмотреть на сайте журнала